ПОСЛЕДНИЕ ИЗОБРАЖЕНИЯ ТЕМЫ
Рассказы для души.
  • Аватара пользователя
    Олег Борисович
    Легенда форума
    Легенда форума
    Сообщения: 2786
    Зарегистрирован: 08 фев 2014, 13:31
    Реальное имя: Олег Борисович
    Место жительства: Краснодар
    Семейное положение: Женатый дед
    Откуда: Запорожская обл.-Владимирская обл.
    Благодарил (а): 4696 раз
    Поблагодарили: 3936 раз
    Пол:

    Рассказы для души.

    #76

    Олег Борисович » 13 авг 2017, 21:03

    Воскресный вечер. Несколько минут без суеты.
    "Жил-был на свете человек.
    Человек как человек, не хуже и не лучше других. И Судьба ему выпала очень даже приличная, щедрая на подарки. Только он этих самых подарков не брал. Ну вот не брал – и все! Услышал он однажды, что человек сам хозяин своей судьбы, и уверовал в это раз и навсегда.

    - Какие такие «подарки судьбы»? – часто говорил он. – Человек не может ждать милостей от природы, взять их у нее – вот наша задача!

    Он и не ждал, сам брал. Да, трудно было, порою так на пределе возможностей шел, но все преграды преодолевал, все крепости брал то штурмом, то осадой, со всеми вражьими силами сражался до победного конца, и право на свое место под солнцем и блага цивилизации всегда отстаивал и утверждал.

    От такой нелегкой судьбы устал он, потом заболел, а дальше и вовсе умирать взялся. Устал, надоело все. Стала его Душа отлетать, и узрел он сверху свое бренное тело.

    - Эй, это я там, что ли, лежу? – озадаченно подумал он. – А кто же тогда здесь?

    - Я, Душа твоя, — шепнула ему Душа. – Успокойся, все в порядке, отлетаем!

    - Так ты, что ли, и правда существуешь? – удивился человек.

    - Жаль, что раньше не заметил, — улыбнулась Душа. – Тогда у тебя и Судьба бы другая была…

    - Так Судьба тоже существует? – не унимался человек.

    - Ага! Я есмь, — услышал он голос. – Я – Судьба твоя.

    Глянул он туда, где голос – и обомлел. Сидит на крылечке резного-расписного терема озорная девчонка в белом платьице, кругом цветы и птички порхают – загляденье просто.

    - Удивлен? – спросила Судьба. – Вот такая я у тебя… Легкая и прекрасная!

    - Не, ты не моя Судьба, — не поверил человек. – У меня какая-то трудная была и неповоротливая. Все сам, все сам!

    - Так ты ж говорил, что хозяин своей судьбы, хотел сам все делать – ну, а я кто такая, чтобы с хозяином спорить? – хмыкнула Судьба.

    - А что это за дом такой распрекрасный?

    - Так это твой дом!

    - Нет, что-то ты путаешь, Судьба! Я в панельной пятиэтажке жил, да чтобы хоть такую квартиру заработать, знаешь, сколько трудиться пришлось? Света белого не видел!

    - Ну, ты сам себе такой путь выбрал, жаль только, что терем, который я тебе приготовила, невостребованным остался.

    - Ах, черт! Правда жаль. Я о таком и не мечтал!

    Тут увидел он, как на крылечко из терема выходит женщина в цветном сарафане, волосы русые до пояса, глаза синее моря, как из сказки вышла.

    - А это еще кто тут в моем тереме обретается? – обеспокоился человек.

    - А это жена твоя несостоявшаяся, Любава, — ответила Судьба. – Нравится?

    - Опять ты путаешь! Я, пока не разбежались, женат был на Люське-бухгалтерше, никакой Любавы отродясь не знал и не видел!

    - Конечно, не видел – ты ж от этого подарка заранее отказался, когда решил, что дерево надо по себе рубить, да? Вот и не встретились вы, и не поженились…

    - Ну, если бы я знал, что мне такая жена положена, да разве бы я отказывался??? – расстроился человек. – Но мне не верится, что она за меня бы пошла, ведь кто я? – простой рабочей специальности, а она ровно царица какая. Таким мужчина нужен высокого полета!

    - А чего ж ты космонавтом не стал, хотел ведь?

    - Да космонавтами все пацаны быть хотели, только это ж невозможное дело! Как туда пробиться?

    - Я бы помогла, — сказала Судьба. – Смотри!

    И увидел человек себя на космодроме, как шагает в скафандре к космическому кораблю, шлем откинут, и улыбка такая счастливая – не хуже, чем у Гагарина! Все его провожают, ручками машут, и Любава там, среди провожающих, с платочком кружевным в руках

    - Что, неужели и так могло быть??? – не поверил человек..

    - Ничего невозможного нет, мог у тебя и такой вариант Судьбы случиться, да ты сам от этой мысли отказался, не дал ей расцвести, — посетовала Судьба. – И в космической карьере я тебе помочь могла, было бы желание!

    - Да у меня вообще как-то желания с возможностями не совпадали, — вспомнил человек. — Я вот всю жизнь на «Жигулях» проездил, хотя мне зарубежная техника куда больше по душе. «Пежо» там или «Опель»…

    - Да я тебе и вовсе «Бентли» приготовила, вон у забора стоит – зацени-ка!

    - Да что ты мне голову морочишь, мне на такой и за три жизни не заработать было! – ахнул человек, обозревая шикарное авто.

    - Так я по сходной цене, в связи со скоропостижным отъездом хозяина… Думала тебе приятное сделать, знала же, что хочется тебе. А ты – «три жизни, три жизни»… Вот и профукал возможность!

    - А ну-ка, покажи, что я там еще профукал? – вконец огорчился человек.

    И показала ему Судьба совсем другую жизнь – с интересной работой, путешествиями, приключениями, белоснежными яхтами, космическими кораблями, счастливой любовью, с красавицей женой и умниками детками, с почетом и уважением, достатком и процветанием. Человеку такое и не снилось, только в кино видел.

    - Да как же так? – горестно спросил человек. – Неужели это все для меня было предназначено?

    - А для кого же? Я ж твоя Судьба, не чужая!

    - А почему я тогда совсем по-другому жизнь прожил? Вроде как начерно! Так, пунктиром наметил сбычу мечт, но не по полной, а слегка, в эскизах!

    - Надо было Судьбе доверять, то есть мне, — объяснила его собеседница. – Расслабился бы и получал удовольствие, а ты…

    - Но я же был уверен, что человек – сам хозяин своей судьбы! – вскричал человек. – Значит, он ею и управляет, что, не так?

    - Конечно, хозяин, конечно, управляет! — засмеялась девчонка-Судьба. – Только знаешь, хороший хозяин с Судьбой дружит и все ее возможности использует. А плохой ей диктует, что можно, а чего нельзя. Где ж тогда Судьбе развернуться-то во всю мощь своих способностей?

    - Выходит, я плохим хозяином был… — закручинился человек. – Какое там дружить? Можно сказать, палки в колеса собственной Судьбе ставил! Это сколько же интересного мимо прошло?

    - Да уж, — вздохнула Судьба. – Что прошло, то прошло. Не разглядел ты меня, не оценил по достоинству.

    - Знаешь, я бы тебя и увидел, да не оценил, — честно признался человек. – Какая-то ты несерьезная, форменный ребенок.

    - А это я тебя уравновешиваю, — объяснила Судьба. – Ты-то с самого детства чересчур уж взрослый, быстро разучился верить в чудеса…

    - А я, между прочим, тебе подсказывала, — подала голос Душа. – Звала тебя в полет, а ты меня даже не слышал, такой приземленный, реалистичный… Неподъемный просто! Вот так все и вышло, по-простому, без волшебства.

    - Да уж, своим горбом, тяжким трудом, по минимуму, и никаких чудес, — вздохнул человек. – Эх, если бы кто заранее мне все это рассказал, да разве бы я так жил? Я бы совсем по-другому жизнь прожил.

    - А как? – заинтересовалась Душа.

    - А легко! Красиво! С верой! И с крыльями! Уж тогда бы я ни от одного Подарка Судьбы не отказался! Использовал бы все возможности по полной программе! И жил бы не по чужим указкам, а по велению Души!

    - Смотри-ка, какие судьбоносные решения, — обратилась Душа к Судьбе. – Прямо слушать приятно.

    - Ага, душевно излагает, — согласилась Судьба. – Может, не все потеряно?

    - И я так думаю, — ответила Душа. – Есть у него еще и время, и возможность что-то исправить, да?

    - Ладно, Душа, сделаю ему еще один подарок, – решила Судьба. – Дадим ему еще один шанс! Давай-ка, Душа, возвращайся, пока не поздно.

    И в это же самое время в машине «Скорой помощи» вздохнул и стал медленно открывать глаза человек.

    - Быть того не может! – воскликнул доктор. – Смотрите, возвращается!

    - Да уж… Чудеса так чудеса. Не иначе, любимчик фортуны, — отозвалась медсестра. – Слышите меня, больной?

    - Слышу, — разлепил губы он. – У меня…счастливая…судьба…

    - Оно и видно, — согласился доктор. – Считай, новую жизнь получил!

    - Принимаешь мой подарок? – тихо шепнула ему на ухо Судьба.

    - Второй шанс, — прошептал Хозяин Судьбы и улыбнулся, потому что его Душа не удержалась запела."



    Автор: Эльфика
    Источник: elfikacka3ka.ru
    Меняем реки,страны,города.
    Иные двери,новые года.
    А никуда нам от себя не деться.
    А если деться - только в никуда.

  • Аватара пользователя
    natush
    Старейшина форума
    Старейшина форума
    Сообщения: 509
    Зарегистрирован: 21 июн 2015, 09:19
    Реальное имя: Наталья
    Место жительства: Краснодар
    Семейное положение:
    Откуда: Новосибирск
    Благодарил (а): 3220 раз
    Поблагодарили: 594 раза

    Рассказы для души.

    #77

    natush » 22 сен 2017, 23:22

    Предыстория первого. Часть 1.

    Люди, которые имеют что-то, чем бы это ни было, порой, совсем не ценят этого. Многие из нас принимают то, что у них есть, как должное. Вот и я, имела все, но при этом еще и имела наглость жаловаться на жизнь.

    Я училась в четвертом классе и у меня было все. Были друзья, крыша над головой, а самое главное - семья. Мои родители любили меня, а также, они конечно, любили друг друга, как без этого. Это была любовь на века…

    Как любила вспоминать мама, они с папой познакомились еще в школе, и бывало, до сих пор вели себя как влюбленные подростки.

    На тот момент я училась в одесской школе №17, говорила на украинском и русском, а дополнительным языком на занятиях с репетитором изучала французский, чтобы с пятого класса учить его в школе. Мама посчитала, что лишняя подготовка мне не помешает. А лучше бы я учила русский, ведь говорить по-русски это одно, а писать, совсем другое. Да и в будущем мне бы это очень пригодилось.

    В один «прекрасный» день я вернулась со школы и меня огорошила мама.

    -Мы скоро переезжаем в Россию! - сказала мама и обняла меня, сама она была счастлива, что хорошо прослеживалось по уголкам ее губ, которые, казалось, пришили к ушам, а вот обо мне этого сказать было нельзя.

    Как оказалось, мой папа работал в филиале русской компании, который находился на территории Украины, но по каким-то внутренним причинам этот филиал прикрыли, а папу, как хорошего специалиста не сократили, а пригласили работать в русский, при этом пообещав обеспечить жильем. От такого счастья мои родители отказаться не могли, и все было решено еще до того, как я успела сказать: «Какая такая Россия?».

    Папа, кстати, был рад не меньше мамы, а даже гораздо больше, ведь папа, урожденный русский мальчик, приехал сюда с семьей в возрасте четырнадцати лет. Тогда его родители точно так же переехали сюда из-за работы. И тогда-то, они с мамой и познакомились. Папа был новеньким, и его посадили к одной из «ударниц» класса, чтобы она помогала ему в учебе.

    Противостоять я этому, конечно же, не могла никаким образом. Но, о боже мой, как же я тогда была недовольна. Так как на тот момент шла последняя четверть, чтобы я успешно окончила начальную школу, и не переходила в новую под конец года, папе дали большой отпуск и обещали «обязательно его дождаться». Я же заканчивала учебный год со слезами на глазах, писала эти чертовы контрольные и пыхтела от злобы.

    -Я понимаю, что у тебя друзья, но и ты нас пойми! - кричала мама, когда я заливалась в истерике, запираясь в своей комнате. - Ну услышь ты уже меня! Сколько можно объяснять? Если папа откажется от предложения, здесь ему будет трудно найти такую работу, у нас в городе сейчас мало запросов по этой отрасли, понимаешь? Папа хороший специалист, но он может просто напросто остаться без работы!

    -Мам! У меня тут друзья! А там - никого! - сквозь слезы и дополнительную преграду, в виде двери, кричала я.

    -Дочь, ну это не проблема! Возьми у них адреса, мы будем писать им всем письма. Мы будем общаться, и может когда-нибудь, мы вернемся сюда жить, а еще ты можешь приезжать сюда каждое лето, к бабушке или тете. - Мама была дипломатом нашей семьи по части уговоров, поэтому сломить мою детскую истерию ей почти не составило труда. Правда истерики я закатывала почти все три недели перед отъездом, но все же, я согласилась со своей участью и почти добровольно после окончания четвертого класса, поехала в Россию.

    В России мы жили не в столице, как я хотела бы, мне почему-то, казалось, что раз уж ехать, то ехать обязательно в Москву. Размениваться на провинцию соседнего зарубежья (хотя я тогда и слов то таких не знала, но суть то я понимала) было уж совсем обидно для одиннадцатилетней девочки, которой пришлось оставить всех своих друзей, а это, между прочим, большая потеря.

    В середине лета мы уже получили квартиру и обустроились там, а у меня была еще половина лета, чтобы добыть себе хоть каких-нибудь друзей к началу учебного года. Мои поиски увенчались громким и трескучим провалом. Летом поразительное количество молодежи моего возраста сплавляли по деревням и лагерям, и как минимум в шести соседних дворах, мне удалось обнаружить только подростков, которые для меня были слегка «староваты» или совсем маленьких детей, которые даже не учились в школе. Жариться на улице в одиночку, честно говоря, то еще удовольствие. Поэтому, моим летним другом стал телевизор. А зря!

    Лучше бы я подтягивала учебу, ведь мне предстояло учиться в новой школе, в другой стране и с другим языком. Разговорная речь несколько отличается от прописной, но кто тогда об этом задумывался? Правильно! Не я!



    Возле ворот школы стоял и курил папа, я, получив учебники, бежала к нему с пакетами, чтобы наконец их передать. Домой мы шли, болтая о всяких глупостях, которые могли бы беспокоить ребенка моего возраста. К тому времени, я уже смирилась с тем, что мне придется учиться в русской школе, и даже с интересом ждала того времени, когда я встречусь со своими новыми одноклассниками. Среди которых, мне, кстати, придется искать себе друзей.

    Уже вечером мы сели разбирать книги, стали рассматривать учебники. Они почти все оказались достаточно старыми и потрепанными, но вот учебник по русскому языку мне достался кошмарный. Он почти весть был исписан простым карандашом, ничего вразумительного, какие-то каракули, иногда неприличные рисунки, а кое-где я даже вычитала стишок с «взрослыми» словечками.

    -Пап, да что за жизнь-то такая?! - в тоне бабки-ворчуньи жаловалась я.

    - Знаешь, а ведь это даже к лучшему! - начала вещать папа. - Из-за того, что учебник старенький, хотя он вообще-то еще ничего, видела бы ты мои, у некоторых, например, отваливались страницы, а у учебника по алгебре за девятый класс… я сдал только обложку, она совсем развалилась… - папа слегка заболтался и, в конце концов, забыл, о чем хотел мне сказать.

    -Пап, хватит мне зубы заговаривать. Он старый. Это к лучшему. Почему?

    -Если твоя маленькая умная головушка об этом не подумала, то папка-то уже обо всем подумал! - заговорщицки подмигнул мне отец.

    - Папа! Ну, хватит уже, говори! - никогда не любила такого. Сначала заинтригует, а потом смеется над тем, как я вся извожусь, а ему только того и надо.

    -Дочь, ты у нас кто? Украинка! Русскую речь знаешь - это хорошо, но сейчас тебе придется изучать русский как родной язык, и требования у нас тут ко всем одинаковые, а ты, даже при том, что ты отличница, в русском…ну, максимум на троечку. Дошло?

    -Нет пап. Я так и не понимаю, причем тут то, что учебник-то у меня старый?

    -Учебник старый, уже изрисованный, поэтому я могу помогать тебе заниматься, прямо по учебнику, понимаешь? - папа был явно не в себе, естественно, он будет помогать мне заниматься по учебнику, не по букварю же.

    - Ну и что? - непонимающе уставилась на папу я.

    -Я могу делать пометки для тебя, и эти пометки, в школе, на уроках, будут тебе подспорьем, этакой шпаргалкой, только маме не говори!



    Первый урок русского языка случился уже третьего сентября, и я, открыв учебник на самой первой странице, под названием издательства увидела надпись:

    «Привет! Не обращай внимания на то, что учебник старый, это значит, что у него есть история. Еще встретимся!» - красиво выведенную простым карандашом. До этого ее там не было, и почерк был, конечно же, папин.

    Папина работа предполагала частые командировки, и я тогда поняла, ЧТО он имел ввиду. Папа собирался помогать мне учиться, даже когда его нет рядом, потому что мама русский знала так же как я, если не хуже, и вряд ли могла быть полезной.

    После линейки первого сентября папа уехал по работе в соседний город, но в тот день, когда мы получили учебники, он, по всей видимости, не хило заморочился, и сделал пометки на всё то время, пока он будет отсутствовать, чтобы мне было легче, иногда оставляя мне на полях послания, например: «Боброе утро! Русский язык - это не так страшно…» или «Старайся, и получишь шоколадку!».

    И честно признаться, без папиной помощи, я бы скатилась на тройки, а папа, к тому же, был не тривиальным преподавателем-надзирателем, поэтому, использовал разные педагогические методики. В одном из упражнений надо было подобрать однокоренные слова к тем, что написаны, и перед ним стояла папина приписка: «Чтобы тебе было легче, прочитай книгу «Лев, колдунья и платяной шкаф», и кстати, книга интересная!». Я никогда не отличалась непослушанием или недоверием папе, и поэтому незамедлительно отправилась в школьную библиотеку, чтобы взять книгу и скорее ее прочитать. Если папа говорит интересная, значит - это правда, а если он говорит, что мне это пригодится, то уж тем более. Папа меня никогда не обманывал и поводов ему не доверять у меня не было. За выходные я «скушала» книгу, и вечером воскресенья сделала домашнее задание без проблем, что еще раз подтвердило мою веру в папины советы.

    Мама периодически порывалась мне помочь, но, как я и говорила, это было скорее помехой, чем помощью.

    -Прочитайте текст, и расставьте ударения в сказуемых и подлежащих. - читала мама задание и тут же начинала звонить подругам. - Алло, Марин, что такое сказуемое? Это глагол или существительное?

    Папины росписи я ей, конечно, не показывала, мама не терпела порчи казенного имущества, даже если карандашом, даже если мы потом сотрем, как мы с папой и договорились, мама все равно была бы недовольна. Поэтому, это было нашим с папой маленьким невинным секретиком.

    Периодически папа проверял меня лично, потому что, даже с его помощью, по русскому языку у меня преобладали четверки, я бывало нет-нет, да где-нибудь провороню словечко или окончание перепутаю, особенно в глаголах.

    Каждый раз, собираясь в командировку, папа на всю ночь забирал у меня учебник и заполнял его на две-три недели вперед. За что, я была ему несказанно благодарна, это на самом деле было мне огромным подспорьем. Во второй четверти я сама взялась за голову, поднапряглась, и закончила ее с пятёркой по русскому языку.

    Новый год мы встретили своим маленьким семейным коллективом, первую половину каникул папа был с нами, но работа не ждет, поэтому под конец каникул он начал собираться в большую рабочую командировку, забрал мой учебник и уселся писать. Мама уже спала, а он расположился в гостиной и всю ночь орудовал карандашом.

    Утром, когда мы с мамой встали его провожать, он обнял меня, вручил мне учебник и сказал:

    -Ну, все доченька, мне пора, учись хорошо, приеду - проверю! - папа пытался изобразить строгий тон, но напоследок улыбнулся. - Удачи, хорошо отдохните перед рабоче-учебной неделей!

    Это были последние его слова. После нашего прощания я больше никогда не видела его… живым.

    Он звонил нам пару раз, когда приехал, чтобы отчитаться, что все хорошо, и еще раз просто так, спросить, как мы.

    Автор: Светлана Баш

    Отправлено из приложения KMORY.ru

    Отправлено спустя 2 минуты 50 секунд:
    Предыстория первого. Часть 2.

    Во время командировки произошла авария на заводе, для которого мой папа должен был делать план реконструкции или как это там называется, и в момент аварии мой папа был там, произошло несколько взрывов, и здание обрушилось, моего папу завалило обломками. Мама некоторое время не хотела мне говорить, что именно произошло.

    Помню, как в тот вечер я пришла с горки, вся взмыленная, необычно веселая и увидела из коридора: на столе стояла бутылка с алкоголем, а рядом сидела плачущая мама. У меня сжалось сердце. Я подбежала к ней, начала выспрашивать, что случилось, почему плачет. Мама утерла слезы и сказала, что пока не может мне сказать, что она очень устала, и пойдет спать, и мы поговорим завтра. Спорить с ней было бесполезно, если она что-то говорила, то уговорить ее было просто невозможно. Поэтому я сама разогрела себе суп, поела и отправилась в свою комнату. Ночью я несколько раз проснулась от того как мама всхлипывает, но я понимала, что пока она не захочет - ничего не расскажет.

    Утром мама меня не будила, я проснулась сама, вышла на кухню, а там мама. Она пила кофе, не пожелала мне доброго утра, как обычно, не спросила ничего. Она просто пила кофе и смотрела на холодильник, где на магнитике было прикреплено наше семейное фото.

    Когда я покушала, мама резко повернулась ко мне, глубоко вздохнула и уже было открыла рот, но так и не смогла ничего сказать. Она просто разрыдалась, опустив голову на кухонный стол.

    Через некоторое время она смогла справиться со слезами и все-таки рассказала мне, что нашего папы больше нет.

    Я не плакала в тот день, скорее всего это был шок. Потом началась суета, подготовка к похоронам. К нам домой приходили папины родственники, друзья. Потом привезли папу, но его я увидела только в траурном зале, на прощание с ним пришло очень много людей. Все подходили к гробу, что-то говорили, а я стояла в стороне. Я до последнего не хотела верить, что он умер, не хотелось его видеть и знать, что это последний раз.

    Я не плакала, даже когда гроб закрыли крышкой, когда начали заколачивать, я не плакала, когда его закопали.

    После того, что произошло мама, взяла на работе пару недель отгула, чтобы немного прийти в себя, я тоже не ходила в школу. За это время, которое мы провели вместе, мы стали больше общаться, хотя после переезда я с головой ушла в учебу, и общалась, в основном с папой.

    Спустя некоторое время, мы все-таки смогли справиться со своими переживаниями, мама вернулась на работу, я с опозданием на две недели пошла в школу. Никто, кроме классного руководителя не знал о нашей проблеме, поэтому в классе все начали расспрашивать меня, с чего бы мне такое «счастье», как две лишних недели каникул, я молчала как партизан и старалась вести себя как обычно, через некоторое время все от меня отстали, и я смогла приступить к учебе. В первый день у нас были две математики, биология и история, я старалась нагнать класс по оценкам, просила дополнительные задания и день, в целом, прошел как обычный учебный день. На следующий день у нас в расписании стоял русский и литература.

    Я равнодушно покидала учебники в портфель, приготовила с вечера одежду на следующий день и легла спать.



    -Откройте учебники на странице 126, упражнение №14, Алексеева, прочти задание вслух. -учительница монотонным голосом уже с утра портит настроение, Лена Алексеева читает задание, а я немного опоздала на урок, поэтому достаю учебник только сейчас.

    Открываю его на нужной странице и мои глаза тут же наполняются слезами, а от кома появившегося в горле трудно дышать и нос, который в то же мгновение стал влажным и хлюпающим, ничуть не спас ситуации.

    -Что с тобой?- на меня обратила внимание учительница. - Если тебе плохо, пройди, пожалуйста, в медкабинет.

    Я не могла сказать и слова, даже не могла вздохнуть. Внутри грудной клетки как будто образовался камень, который начал давить на грудь изнутри, возникло ощущение, что я вот-вот свалюсь со стула.

    Я смотрела в учебник, едва разбирая буквы, сквозь слезы смогла разобрать надпись торопливо и не очень аккуратно сделанную карандашом…

    В учебнике было написано:

    «Надеюсь, ты там не расслабляешься после каникул? Смотри, нахватаешь двоек, приеду - отпорю!».

    Из-за всех хлопот, которые навалились на нас после смерти папы, я совсем забыла, что он оставил мне подсказки по учебе, и теперь, встретить вот такое «письмецо», было для меня с одной стороны шоком, с другой же… Он будто вернулся. Я снова отказалась верить, в то, что он умер.

    «Сейчас я приду, а папа вернулся из поездки.» - В одно мгновение стало тепло от этой мысли.

    «Мой папа умер…» - В следующую секунду сердце ухнуло в желудок.

    Папа знал, что отправляется в долгую командировку и заполнил мой учебник до конца третьей четверти, и честно говоря, мне не так уж нужна была эта помощь, я начала понимать русский язык, мне нужна была его поддержка.

    Эти надписи хоть и раздражали заживающую рану, но давали мнимое ощущение присутствия папы в моей жизни, потому как надписи я читала про себя, исключительно его голосом.

    В учебнике он иногда шутил, иногда давал строгие наветы на будущее, и будто был рядом.

    После сделанного мной открытия я продолжила ходить в школу, каждый день, ожидая «встречи» с папой. Я больше не пользовалась его подсказками, с уроками справлялась сама, но периодически перед сном перечитывала папины записки. Третью четверть я закончила на отлично, а в конце четверти в одном из последних упражнений, заданных на дом в период каникул, я обнаружила послание:

    «На этом все, дальше давай самостоятельно!»

    Когда я уже почти пережила эту потерю, он снова бросил меня.

    В тот день я заперлась в своей комнате и проплакала весь вечер и часть ночи, пока не заснула.



    Каникулы я провела дома, с мамой. Мы смотрели фильмы, ходили в парк. Весна вообще предполагает, что люди должны «выползать» из своих уютных хаток, гулять и радоваться скорому наступлению лета, но у нас с мамой было немного не так. Мы гуляли, часто молча, просто разглядывая окружающую местность, иногда покупали сосиски в тесте в придорожных ларьках, нам не о чем было говорить, кроме папы, а разговоры о нем причиняли нам боль. Поэтому мы молчали.

    Учебный год я закончила на пятерки, даже по русскому языку я достигла этой отметки. Все это благодаря ему, моему папочке.

    Хотя мы и договорились, что по окончании года мы сотрем все надписи - я не смогла. У меня просто не поднялась рука. Было очень жалко отдавать учебник, а маме я так ничего и не сказала. Я пыталась своими силами уговорить библиотекаря отдать мне его, но все тщетно.

    Тогда я пошла на крайние меры, я рассказала ей все. Про то, как мы переехали, как папа начал делать записи для меня, как он умер, но оставил мне наперед подсказки. Молодая девушка, конечно, была очень впечатлена моей историей, но никак не могла отдать мне его, но…

    -Оставь мне свой номер или адрес, примерно, раз в 10-15 лет у нас идет полная ревизия, когда этот учебник спишут, а этим, между прочим, буду заниматься я, то я найду тебя и передам его тебе, как память об отце. Хорошо? - предложила Наталья Валерьевна. - Это все, что я могу предложить.

    Я согласилась, а что мне оставалось?

    Когда мы разобрались с делами, после окончания пятого класса, мы с мамой вернулись в Украину, там я снова пошла учиться в свою старую школу.

    Когда я сдала экзамены в девятом классе, как раз в день контрольной, я вернулась домой, и мама дала мне почтовое оповещение.

    -Тебе по почте пришла посылка, ты что-то заказывала? - спросила мама, вручая мне листок с печатью.

    Могу признаться, я даже забыла о нашем договоре с Натальей Валерьевной, а вот она нет.

    Я вышла из почтового отделения с учебником русского языка за пятый класс.

    Автор: Светлана Баш

    Отправлено из приложения KMORY.ru
  • Аватара пользователя
    Айза
    Старейшина форума
    Старейшина форума
    Сообщения: 580
    Зарегистрирован: 11 ноя 2014, 11:48
    Реальное имя: Фатима
    Место жительства: Apple-city
    Семейное положение:
    Откуда: Черкесск-Владивосток
    Благодарил (а): 548 раз
    Поблагодарили: 573 раза
    Пол:

    Рассказы для души.

    #78

    Айза » 11 окт 2017, 12:27

    История одного лета - 3. Маляры


    Большей частью мы с Игорем играли у нас в сарае и в нашей ограде – ограда сарая Игоря была почти вся завалена дровами и всяким иным хламом. Так было и в этот раз. Мы сидели у меня в сарае и размышляли о том, что вот как не справедливо мы получили люлей из-за дурацкой и совсем не сгоревшей занавески. Что-то надо было сделать хорошее, чтобы искупить свою вину, хотя мы ни в чем не виноваты.

    Итак, решено – делаем что-то хорошее. А вот что? С этим уже проблема... Хорошего делать мы еще не умели, ибо что бы мы ни делали - все было нехорошо. Так было и в этот раз.

    У нас в ограде, рядом с сараем, стояла будка, напоминающая деревенский сортир, однако не являвшееся им – в будке на многочисленных полочках хранились всякие краски, солидолы и прочая подобная хрень, называемая, как я потом узнал, лакокрасочными материалами. И вот мы решили покрасить сарай…

    Перебрав несколько банок, мы убедились, что непростая это задача – сарай-то покрасить. Многие банки не поддавались открытию, а во многих банках краска была совсем засохшая или весьма густая. И вот, наконец-то, в какой-то большущей банке мы нашли очень жидкую краску, которой, на наш взгляд, должно было хватить на то, чтобы покрасить сарай. Надо сказать, что сарай сверху был обшит рубероидом, и красить было решено прямо по рубероиду.

    Обмакнув в жидкую краску большую кисть для побелки, мы приступили к работе. Результат нам сразу понравился – сарай сразу засиял, как нам показалось, и стал гораздо красивее. Краска была прозрачной, но после нее рубероид казался совсем новым. «Наверно, это краска для рубероида» - решили мы. Когда мы с Игорем, по очереди передавая друг другу кисть, и передвигая ящики, на которые взбирались, чтобы достать до верха, уже покрасили почти пол сарая, вдруг раздался скрип открываемой калитки и на нас легла чья-то тень. Обернувшись, мы увидели деда Сашу.

    Увидав нас за работой, дед Саша остановился и начал принюхиваться, шмыгая носом. Я уже предвкушал, как дед обрадуется, как скажет, какие мы хорошие помощники, как хорошо мы красим сарай, что мы молодцы, и что мы достойны похвалы всяческой, и что мы заслужили по целой банке сгущенки, которая в те годы в наших, приморских, краях была страшным дефицитом. Вдруг глаза деда расширились от ужаса, а папиросина просто вывалилась изо рта. Мигом затоптав упавшую папиросину, дед внезапно схватил хворостину и огрел нас ею с криком «Идти ж вашу мать!»

    Мы с Игорем, ничего не понимая, ломанулись через огород, сквозь кусты колючего крыжовника, изрядно поцарапавшись. Прибежав на речку, мы долго там сидели, горевали о своей несчастной участи, размышляя о том, что взрослые так несправедливы по отношению к детям, что, когда мы вырастим и станем большими, и когда у нас будут свои дети, мы им каждый день будем давать по целой банке сгущенки, и т.д.

    Вечером за ужином дед Саша рассказывал бабе Лене о том, как: «Эти два придурка чо учудили... Представляешь, дебилы, блин... Мало того, что на днях чуть дом не спалили, всю занавеску сожгли, так опять... Додумались же сарай соляркой красить… балбесы хреновы…»

    С тех пор будка, пока она существовала, всегда была под замком.

    Сгущенку же мы так и не заработали...

    Автор Евгений Ташу
    2015
    продукция и бизнес Амвэй
    тел. 8-928-384-8595, 8-909-494-2525
  • Аватара пользователя
    IRInaN
    Легенда форума
    Легенда форума
    Сообщения: 2444
    Зарегистрирован: 03 авг 2012, 13:13
    Реальное имя: Ирина
    Место жительства: Козет
    Семейное положение:
    Откуда: Новосибирск
    Благодарил (а): 7209 раз
    Поблагодарили: 2372 раза

    Рассказы для души.

    #79

    IRInaN » 12 окт 2017, 10:07

    "Растрепанный воробей".

    На старых стенных часах железный кузнец ростом с игрушечного солдатика поднял молот. Часы щелкнули, и кузнец ударил с оттяжкой молотом по маленькой медной наковальне. Торопливый звон посыпался по комнате, закатился под книжный шкаф и затих.
    Кузнец ударил по наковальне восемь раз, хотел ударить в девятый, но рука у него вздрогнула и повисла в воздухе. Так, с поднятой рукой, он и простоял целый час, пока не пришел срок пробить по наковальне девять ударов.
    Маша стояла у окна и не оглядывалась. Если оглянешься, то нянюшка Петровна непременно проснется и погонит спать.
    Петровна дремала на диване, а мама, как всегда, ушла в театр. Она танцевала в театре, но никогда не брала с собой туда Машу.
    Театр был огромный, с каменными колоннами. На крыше его взвивались на дыбы чугунные лошади. Их сдерживал человек с венком на голове – должно быть, сильный и храбрый. Ему удалось остановить горячих лошадей у самого края крыши. Копыта лошадей висели над площадью. Маша представляла себе, какой был бы переполох, если бы человек не сдержал чугунных лошадей: они сорвались бы с крыши на площадь и промчались с громом и звоном мимо милиционеров.
    Все последние дни мама волновалась. Она готовилась впервые танцевать Золушку и обещала взять на первый же спектакль Петровну и Машу. За два дня до спектакля мама вынула из сундука сделанный из тонкого стекла маленький букет цветов. Его подарил маме Машин отец. Он был моряком и привез этот букетик из какой-то далекой страны.
    Потом Машин отец ушел на войну, потопил несколько фашистских кораблей, два раза тонул, был ранен, но остался жив. А теперь он опять далеко, в стране со странным названием «Камчатка», и вернется не скоро, только весной.
    Мама вынула стеклянный букет и тихо сказала ему несколько слов. Это было удивительно, потому что раньше мама никогда не разговаривала с вещами.
    – Вот, – прошептала мама, – ты и дождался.
    – Чего дождался? – спросила Маша.
    – Ты маленькая, ничего еще не понимаешь, – ответила мама. – Папа подарил мне этот букет и сказал: «Когда ты будешь в первый раз танцевать Золушку, обязательно приколи его к платью после бала во дворце. Тогда я буду знать, что ты в это время вспомнила обо мне».
    – А вот я и поняла, – сказала сердито Маша.
    – Что ты поняла?
    – Все! – ответила Маша и покраснела: она не любила, когда ей не верили.
    Мама положила стеклянный букетик к себе на стол и сказала, чтобы Маша не смела дотрагиваться до него даже мизинцем, потому что он очень хрупкий.
    В этот вечер букет лежал за спиной у Маши на столе и поблескивал. Было так тихо, что казалось, все спит кругом: весь дом, и сад за окнами, и каменный лев, что сидел внизу у ворот и все сильнее белел от снега. Не спали только Маша, отопление и зима. Маша смотрела за окно, отопление тихонько пищало свою теплую песню, а зима все сыпала и сыпала с неба тихий снег. Он летел мимо фонарей и ложился на землю. И было непонятно, как с такого черного неба может слетать такой белый снег. И еще было непонятно, почему среди зимы и морозов распустились у мамы на столе в корзине красные большие цветы. Но непонятнее всего была седая ворона. Она сидела на ветке за окном и смотрела, не моргая, на Машу.
    Ворона ждала, когда Петровна откроет форточку, чтобы проветрить на ночь комнату, и уведет Машу умываться.
    Как только Петровна и Маша уходили, ворона взлетала на форточку, протискивалась в комнату, хватала первое, что попадалось на глаза, и удирала. Она торопилась, забывала вытереть лапы о ковер и оставляла на столе мокрые следы. Петровна каждый раз, возвратившись в комнату, всплескивала руками и кричала:
    – Разбойница! Опять чего-нибудь уволокла!
    Маша тоже всплескивала руками и вместе с Петровной начинала торопливо искать, что на этот раз утащила ворона. Чаще всего ворона таскала сахар, печенье и колбасу.
    Жила ворона в заколоченном на зиму ларьке, где летом продавали мороженое. Ворона была скупая, сварливая. Она забивала клювом в щели ларька все свои богатства, чтобы их не разворовали воробьи.
    Иной раз по ночам ей снилось, будто воробьи прокрались в ларек и выдалбливают из щелей кусочки замерзшей колбасы, яблочную кожуру и серебряную обертку от конфет. Тогда ворона сердито каркала во сне, а милиционер на соседнем углу оглядывался и прислушивался. Он уже давно слышал по ночам карканье из ларька и удивлялся. Несколько раз он подходил к ларьку и, загородившись ладонями от света уличного фонаря, всматривался внутрь. Но в ларьке было темно, и только на полу белел поломанный ящик.
    Однажды ворона застала в ларьке маленького растрепанного воробья по имени Пашка.
    Жизнь для воробьев пришла трудная. Маловато было овса, потому что лошадей в городе почти не осталось. В прежние времена – их иногда вспоминал Пашкин дед, старый воробей по прозвищу Чичкин, – воробьиное племя все дни толкалось около извозчичьих стоянок, где овес высыпался из лошадиных торб на мостовую.
    А теперь в городе одни машины. Они овсом не кормятся, не жуют его с хрупом, как добродушные лошади, а пьют какую-то ядовитую воду с едким запахом. Воробьиное племя поредело.
    Иные воробьи подались в деревню, поближе к лошадям, а иные – в приморские города, где грузят на пароходы зерно, и потому там воробьиная жизнь сытая и веселая.
    «Раньше, – рассказывал Чичкин, – воробьи собирались стаями по две-три тысячи штук. Бывало, как вспорхнут, как рванут воздух, так не то что люди, а даже извозчичьи лошади шарахались и бормотали: „Господи, спаси и помилуй! Неужто нету на этих сорванцов управы?“
    А какие были воробьиные драки на базарах! Пух летал облаками. Теперь таких драк нипочем не допустят…»
    Ворона застала Пашку, как только он юркнул в ларек и не успел еще ничего выковырять из щели. Она стукнула Пашку клювом по голове. Пашка упал и завел глаза: прикинулся мертвым.
    Ворона выбросила его из ларька и напоследок каркнула – выбранилась на все воробьиное вороватое племя.
    Милиционер оглянулся и подошел к ларьку. Пашка лежал на снегу: умирал от боли в голове и только тихонько открывал клюв.
    – Эх ты, беспризорник! – сказал милиционер, снял варежку, засунул в нее Пашку и спрятал варежку с Пашкой в карман шинели. – Невеселой жизни ты воробей!
    Пашка лежал в кармане, моргал глазами и плакал от обиды и голода. Хоть бы склюнуть какую ни на есть крошку! Но у милиционера хлебных крошек в кармане не было, а валялись только бесполезные крошки табаку.
    Утром Петровна с Машей пошли гулять в парк. Милиционер подозвал Машу и строго спросил:
    – Вам, гражданочка, воробей не требуется? На воспитание?
    Маша ответила, что воробей ей требуется, и даже очень. Тогда красное, обветренное лицо милиционера вдруг собралось морщинками. Он засмеялся и вытащил варежку с Пашкой:
    – Берите! С варежкой. А то удерет. Варежку мне потом принесете. Я с поста сменяюсь не раньше чем в двенадцать часов.
    Маша принесла Пашку домой, пригладила ему перья щеткой, накормила и выпустила. Пашка сел на блюдечко, попил из него чаю, потом посидел на голове у кузнеца, даже начал было дремать, но кузнец в конце концов рассердился, замахнулся молотком, хотел ударить Пашку. Пашка с шумом перелетел на голову баснописцу Крылову. Крылов был бронзовый, скользкий – Пашка едва на нем удержался. А кузнец, осердясь, начал колотить по наковальне – и наколотил одиннадцать раз.
    Пашка прожил в комнате у Маши целые сутки и видел вечером, как влетела в форточку старая ворона и украла со стола копченую рыбью голову. Пашка спрятался за корзину с красными цветами и сидел там тихо.
    С тех пор Пашка каждый день прилетал к Маше, поклевывал крошки и соображал, чем бы Машу отблагодарить. Один раз он принес ей замерзшую рогатую гусеницу – нашел ее на дереве в парке. Но Маша гусеницу есть не стала, и Петровна, бранясь, выбросила гусеницу за окно.
    Тогда Пашка, назло старой вороне, начал ловко утаскивать из ларька ворованные вещи и приносить их обратно к Маше. То притащит засохшую пастилу, то окаменелый кусочек пирога, то красную конфетную бумажку.
    Должно быть, ворона воровала не только у Маши, но и в других домах, потому что Пашка иногда ошибался и притаскивал чужие вещи: расческу, игральную карту – трефовую даму – и золотое перо от «вечной» ручки.
    Пашка влетал с этими вещами в комнату, бросал их на пол, делал по комнате несколько петель и стремительно, как маленький пушистый снаряд, исчезал за окном.
    В этот вечер Петровна что-то долго не просыпалась. Маше было любопытно посмотреть, как ворона протискивается в форточку. Она этого ни разу не видела.
    Маша влезла на стул, открыла форточку и спряталась за шкафом. Сначала в форточку летел крупный снег и таял на полу, а потом вдруг что-то заскрипело. Ворона влезла в комнату, прыгнула на мамин стол, посмотрелась в зеркало, взъерошилась, увидев там такую же злую ворону, потом каркнула, воровато схватила стеклянный букет и вылетела за окно. Маша вскрикнула. Петровна проснулась, заохала и заругалась. А мама, когда возвратилась из театра, так долго плакала, что вместе с ней заплакала и Маша. А Петровна говорила, что не надо убиваться, может, и найдется стеклянный букетик – если, конечно, дура ворона не обронила его в снег.
    Утром прилетел Пашка. Он сел отдохнуть на баснописца Крылова, услышал рассказ об украденном букете, нахохлился и задумался.
    Потом, когда мама пошла на репетицию в театр, Пашка увязался за ней. Он перелетал с вывесок на фонарные столбы, с них – на деревья, пока не долетел до театра. Там он посидел немного на морде у чугунной лошади, почистил клюв, смахнул лапой слезинку, чирикнул и скрылся.
    Вечером мама надела на Машу праздничный белый фартучек, а Петровна накинула на плечи коричневую атласную шаль, и все вместе поехали в театр. А в этот самый час Пашка по приказу Чичкина собрал всех воробьев, какие жили поблизости, и воробьи всей стаей напали на вороний ларек, где был спрятан стеклянный букет.
    Сразу воробьи не решились, конечно, напасть на ларек, а расселись на соседних крышах и часа два дразнили ворону. Они думали, что она разозлится и вылетит из ларька. Тогда можно будет устроить бой на улице, где не так тесно, как в ларьке, и где на ворону можно навалиться всем сразу. Но ворона была ученая, знала воробьиные хитрости и из ларька не вылезала.
    Тогда воробьи наконец собрались с духом и начали один за другим проскакивать в ларек. Там поднялся такой писк, шум и трепыхание, что вокруг ларька тотчас собралась толпа. Прибежал милиционер. Он заглянул в ларек и отшатнулся: воробьиный пух летал по всему ларьку, и в этом пуху ничего нельзя было разобрать.
    – Вот это да! – сказал милиционер. – Вот это рукопашный бой по уставу!
    Милиционер начал отдирать доски, чтобы открыть заколоченную дверь в ларек и прекратить драку.
    В это время все струны на скрипках и виолончелях в театральном оркестре тихонько вздрогнули. Высокий человек взмахнул бледной рукой, медленно повел ею, и под нарастающий гром музыки тяжелый бархатный занавес качнулся, легко поплыл в сторону, и Маша увидела большую нарядную комнату, залитую желтым солнцем, и богатых уродок-сестер, и злую мачеху, и свою маму – худенькую и красивую, в стареньком сером платье.
    – Золушка! – тихо вскрикнула Маша и уже не могла оторваться от сцены.
    Там, в сиянии голубого, розового, золотого и лунного света, появился дворец. И мама, убегая из него, потеряла на лестнице хрустальную туфельку. Было очень хорошо, что музыка все время только то и делала, что печалилась и радовалась за маму, как будто все эти скрипки, гобои, флейты и тромбоны были живыми добрыми существами. Они всячески старались помочь маме вместе с высоким дирижером. Он так был занят тем, чтобы помочь Золушке, что даже ни разу не оглянулся на зрительный зал.
    И это очень жаль, потому что в зале было много детей с пылающими от восторга щеками.
    Даже старые капельдинеры, которые никогда не смотрят спектакли, а стоят в коридорах у дверей с пучками программок в руках и большими черными биноклями, – даже эти старые капельдинеры бесшумно вошли в зал, прикрыли за спиной двери и смотрели на Машину маму. А один даже вытирал глаза. Да и как ему было не прослезиться, если так хорошо танцевала дочь его умершего товарища, такого же капельдинера, как и он.
    И вот, когда кончился спектакль и музыка так громко и весело запела о счастье, что люди улыбнулись про себя и только недоумевали, почему у счастливой Золушки на глазах слезы, – вот в это самое время в зрительный зал ворвался, поносившись и поплутав по театральным лестницам, маленький растрепанный воробей. Было сразу видно, что он выскочил из жестокой драки.
    Он закружился над сценой, ослепленный сотнями огней, и все заметили, что в клюве у него что-то нестерпимо блестит, как будто хрустальная веточка.
    Зал зашумел и стих. Дирижер поднял руку и остановил оркестр. В задних рядах люди начали вставать, чтобы увидеть, что происходит на сцене. Воробей подлетел к Золушке. Она протянула к нему руки, и воробей на лету бросил ей на ладони маленький хрустальный букет. Золушка дрожащими пальцами приколола его к своему платью. Дирижер взмахнул палочкой, оркестр загремел. Театральные огни задрожали от рукоплесканий. Воробей вспорхнул под купол зала, сел на люстру и начал чистить растрепанные в драке перья.
    Золушка кланялась и смеялась, и Маша, если бы не знала наверное, никогда бы не догадалась, что эта Золушка – ее мама.
    А потом, у себя в доме, когда погасили свет и поздняя ночь вошла в комнату и приказала всем спать, Маша сквозь сон спросила маму:
    – Когда ты прикалывала букет, ты вспомнила о папе?
    – Да, – ответила, помолчав, мама.
    – А почему ты плачешь?
    – Потому что радуюсь, что такие люди, как твой папа, бывают на свете.
    – Вот и неправда! – пробормотала Маша. – От радости смеются.
    – От маленькой радости смеются, – ответила мама, – а от большой – плачут. А теперь спи!
    Маша уснула. Уснула и Петровна. Мама подошла к окну. На ветке за окном спал Пашка. Тихо было в мире, и крупный снег, что падал и падал с неба, все прибавлял тишины. И мама подумала, что вот так же, как снег, сыплются на людей счастливые сны и сказки.

    Константин Паустовский.1948г.
    Продам дом в Козете.
    Изготовление корпусной мебели на заказ. viewtopic.php?f=295&t=8722
  • Аватара пользователя
    kseniya.layt
    Свой человек
    Свой человек
    Сообщения: 165
    Зарегистрирован: 04 авг 2017, 16:05
    Реальное имя: Ксения
    Место жительства: МО
    Семейное положение:
    Благодарил (а): 73 раза
    Поблагодарили: 361 раз
    Пол:

    Рассказы для души.

    #80

    kseniya.layt » 12 окт 2017, 22:21

    Ниточка
    (Бывшим северянам посвящается)

    Холодно. Мороз давит так, что все вокруг трещит. Деревянные домики, притаившись за высокими заборами из горбыля, скукожились и вжались в землю. Спасаясь от лютого холода, они беспрерывно пыхтят печными трубами. Плотный белый дым столбами устремляется к небу, с усилием пробивая заиндевевший воздух. Тихо. Безветренно. Все застыло вокруг. Изредка, поджав хвост, пробежит по своим собачьим делам какой-нибудь пес. Или громко, на всю улицу, проскрипит снег под ногами прохожего. Лучи далекого холодного солнца красят в бело-розовый цвет клочья тумана.

    Сквозь толстый слой льда на оконном стекле едва пробивается серый свет. Время к обеду. На кухонном столе записка от мамы: «Закрой трубу». Я проспала все на свете – у меня каникулы. Угли в печке давно прогорели, и теперь через дымоход в небо уходит не дым, а последнее тепло.

    Натягиваю толстый свитер, шерстяные носки. Свесив ноги, долго сижу на диване и, прищурив глаза, рассматриваю сквозь ресницы мерцающую цветными огоньками новогоднюю ёлку. Вот и наступил тысяча девятьсот восьмидесятый год. Красные и желтые блики скачут то по блестящей мишуре, то по прядям стекающего с ее макушки «дождика», то по слегка потертым елочным игрушкам. Коты в сапогах, красные шапочки, белые и коричневые медведи, зайчики, белочки висят вперемежку с подвешенными за ниточки шоколадными Кара-Кумами, Вася-Васильками, Черемушками, мандаринами, привинченными к пахучим веткам медными проволочками. Педантично тикают часы на стене.

    – Утуе кун! – радостно сообщает радио. – Ылыыр Кола Бельды.
    – «Эге-еэй!!!» – задорно поет Кола. – «Самолет – хорошо, пароход – хорошо, а олени – лучше!».

    Невообразимо хочется солнца. Я не видела его уже несколько дней – на улице трещит мороз, и меня не выпускают из дома. Да и куда идти? В школе каникулы, подружка Маринка живет в другом конце города. Взрослые на работе, а дети – такие же как и я узники.

    – Аллё, – стучу я по рычажкам телефона, – аллё…. Девушка, вы меня слышите?
    – Слышу я тебя, слышу, – досадует телефонная трубка. – Куда опять звонить будешь?
    – Соедините с один двадцать два?
    – Занято. С один двадцать два болтает твоя Маринка.
    Я кладу трубку. Чем заняться?

    Обручальное кольцо-о-о,
    Не простое украше-енье, – крутит якутское радио.

    Я слушаю и плавлю толстый лед на окне пальцем. Он тает медленно, палец мерзнет. Конечно, пойди-ка попробуй растопи пальцем ледяной панцирь. Но есть одно средство… Пока взрослые на работе, я могу им воспользоваться. Это соль.
    Я кидаю щепотку за щепоткой на лед – он шипит, трещит и тает, тонкими ломаными струйками стекая вниз. Мама не позволяет делать этого, она говорит, что из-за соли стекло может лопнуть. А я точно знаю, что не лопнет. Ведь я всегда так делаю – уже не первый год.

    Вот он, долгожданный просвет! Приходится неудобно наклониться, чтобы увидеть улицу сквозь маленький пяточек стекла. «В следующий раз надо будет кидать соль в другое место – чтобы было удобно смотреть». На улице пустынно. Через дорогу напротив нашего дома пыхтит печкой соседская избушка. Сквозь толстую ледяную корку в её окнах виден свет от электрической лампочки. Смеркается, скоро четыре часа.

    Дома ощутимо похолодало. Кошка спасается от холода сном – свернулась плотным кольцом на пуховой шали.
    Надо растапливать печь. Если мама придет с работы и увидит дома признаки обледенения – мне грозит большая взбучка. Стараюсь набрать как можно больше дров в охапку – очень не хочется бежать в дровяник второй раз, хоть по опыту знаю, что одним заходом не обойтись. Тяжелые сосновые поленья валятся вниз, больно ударяясь о мои ноги.

    Теперь самое сложное: нащипать лучинок. Папа делает это быстро, у него лучины выходят тонкие и длинные. У меня – короткие и корявые. Но я придумала метод. Беру отцовский охотничий нож и ставлю поперек полена. Потом аккуратно стучу по нему колуном. Лучинки получаются длинные, но толстые. Это даже не лучины, а тонкие поленья. Ничего – если напихать под них побольше газет, то обязательно разгорятся!
    Навозившись с печкой, замечаю, что на улице уже совсем темно.
    Весело трещат поленья, играя красными бликами в сумраке кухни. Часы показывают пять вечера – скоро вернутся с работы родители...


    ***

    "Говорит радиостанция «Юность». Московское время двадцать три часа. В эфире радиоспектакль «Обыкновенная история». В ролях: Адеев – Олег Табаков, Анна Павловна, его мать — Галина Соколова, Поспелов — Андрей Мягков…"

    Я слушаю голоса актеров не вникая в смысл пьесы. Зарывшись по самые глаза в пуховое одеяло, я мечтаю. Мечтаю о Москве, в которой живут артисты, о красивых румынских кожаных сапогах зеленого цвета, которые позавчера привезли в магазин и в которых у нас зимой никто не ходит. Я думаю, что когда-нибудь уеду из этого лесного края, буду ездить на трамвае, жить в благоустроенной квартире с центральным отоплением, покупать на обед бутылку кефира с булочкой (я видела как это делает героиня в каком-то фильме) и никогда не вернусь сюда. и обрубив все ниточки своей памяти, даже не вспомню дом, в котором прошло мое детство…

    Смешная.

    2010
НАШИ ПАРТНЕРЫ

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 0 гостей

Перейти